Выступление президента Майи Санду в парламенте Латвии

Dzimtā valoda ir māte, māte

Dzimtā valodā vīns vēl saldāks

Dzimtā valodā pasmejies pie sevis pats.

 

Вы узнаете эти слова. Но написаны они были не на латышском языке.

Они были написаны на румынском.

На своём языке ты скучаешь по матери, и вино становится более настоящим вином, и обед — более настоящим обедом. И только на своём языке ты можешь смеяться в одиночестве, и только на своём языке можешь остановить свои слёзы.

Они были написаны на румынском языке молдавским поэтом Григоре Виеру в 60-е годы. Тогда при советском режиме нашему языку было дано другое название. Назвать его настоящим именем было актом вызова. Заявлением о том, что народ существует до тех пор, пока существует его язык.

В 1985 году, когда Латвия шаг за шагом возвращала себе независимость, группа Līvi взяла это стихотворение и переложила его на музыку на  латышском языке. Подумайте об этом. Две страны, два языка, у которых нет общих корней, но которые разделили одну и ту же упрямую волю: отказ быть подавленными.

Сегодня Молдова существует благодаря этому упрямству — отказу принять, что наше место где-то ещё, а не там, к чему мы всегда принадлежали. В европейской семье.

Уважаемая госпожа председатель!

Уважаемые депутаты парламента!

Я нахожусь перед вами от имени народа, который ведёт ту же борьбу, что вели и вы, — на том же рубеже, в более жёстком и нестабильном мире. Мы возвращаем то, что у нас было отнято.

В августе 1939 года двое людей сели за стол в Москве и поделили Европу на бумаге. Пакт Риббентропа–Молотова провёл линии через середину наций, через семьи, через жизни людей, у которых не спросили их мнения. То, что он закрепил, было чудовищным: что некоторые народы будут принадлежать империи, которую они никогда не выбирали.

Латвия знает это до мозга костей. Ваш парламент был распущен за одну ночь. Ваша страна была оккупирована. Целые семьи грузили в поезда в Сибирь — не потому, что они совершили преступления, а просто потому, что они были латышами.

История Молдовы похожа — и написана той же рукой. То, что сегодня является Республикой Молдова, было оторвано от Румынии тем же секретным протоколом. Наша земля была оккупирована. Наш язык был переименован. Наша история была переписана. Наши связи с Румынией и Европой были сознательно и систематически разорваны.

Когда Советский Союз распался, Латвия обладала моральной ясностью народа, который никогда по-настоящему не принял навязанное ему. Молдова вышла более разделённой — десятилетия под властью Российской империи, а затем Советского Союза размыли наше самосознание.

Народ, не уверенный в себе, не может легко договориться о том, где его место. Латвия вступила в ЕС в 2004 году. Молдова колебалась. Не потому, что мы были менее европейцами. А потому, что нам понадобилось больше времени, чтобы вернуть то, что у нас отняли. Сейчас мы это возвращаем.

И последствия Пакта Риббентропа–Молотова не будут полностью отменены — не по-настоящему — до тех пор, пока каждая страна, брошенная им в серую зону, не будет прочно закреплена в Европейском союзе. Защищена. Свободна. Наконец-то дома.

Уважаемые депутаты!

Европейский союз был нашей опорой в последние два десятилетия. Мы подали заявку на вступление в 2022 году — всего через несколько дней после того, как Россия начала полномасштабное вторжение в Украину. Так мы недвусмысленно заявили, на чьей мы стороне. В 2024 году мы открыли переговоры о вступлении.

Мы догоняем вас. Несмотря на настойчивую кампанию России, направленную на то, чтобы удержать нас на месте и за пределами ЕС, граждане Молдовы сделали свой выбор — не один раз, а трижды за два года: на конституционном референдуме в поддержку вступления в ЕС, на президентских и на парламентских выборах. Каждый раз давление было сильнее. И каждый раз наш народ выбирал Европу.

Мы держим своё слово.

За три года Молдова перешла от стопроцентной зависимости от российского газа к нулевой. Мы в  корне проводим   реформу правосудия — оцениваем судей и прокуроров, укрепляем суды, обеспечивающие реальную ответственность перед законом. Глубоко реформируем систему борьбы с коррупцией. Закрываем юридические лазейки, которые использовала Россия, оснащаем наши институты для отслеживания незаконных финансовых потоков и шаг за шагом приводим законодательство в соответствие с европейскими стандартами.

Европейская комиссия говорит, что мы — лучший ученик в классе. А мы движемся ещё быстрее.

Таков характер страны, которая сделала свой выбор и понимает, что поставлено на карту. Это не страна, просящая одолжений. Это страна, которая просит того, что получила Латвия: шанса завершить путь, который уже начат.

Уважаемые дамы и господа!

Латвия прошла этот путь в мирное время. Мы идём по нему с войной у порога, с Россией, более агрессивной, чем в последние десятилетия, и с миром, более нестабильным, чем кому-либо из нас хотелось бы.

На этом фоне Россия попыталась взять Молдову под контроль — не силой, а через наши демократические процессы. Для этого выборы — идеальный инструмент.

Стратегия Москвы была систематической. Она была опробована на региональных и местных выборах. Скорректирована. Затем в полной мере развернута в нашей президентской кампании и на референдуме по ЕС, который прошёл, несмотря на массивное вмешательство. Но настоящей ставкой были парламентские выборы. Целью было получить контроль над парламентом, установить пророссийское правительство, раздавить нашу демократию, вернуть Молдову в серую зону и использовать её против Украины и Европы.

То, что сделало эту атаку настолько трудной для отражения, — это то, что она использовала именно те элементы, которые делают демократию достойной защиты. Свобода объединений превратилась в инструмент для мгновенного создания партий — семь финансируемых Кремлём партий были созданы за три года, все утверждали, что представляют голоса молдаван. Одна из них была признана неконституционной. Москва тут же создала её клоны. Одну из них официально запустили прямо в Москве.

Свобода собраний превратилась в оплачиваемые протесты — следователи обнаружили списки участников, маршруты перевозки, конверты с деньгами. По мере приближения дня выборов людям открыто предлагали до трёх тысяч евро в месяц за участие в протестах.

Свобода вероисповедания стала каналом вербовки — священников направляли в так называемые паломничества за границу, а возвращались они уже с инструкциями по политическим посланиям и работе в социальных сетях. И даже в день выборов независимые СМИ и избирательная инфраструктура подверглись кибератакам — с явной целью создать впечатление, что не Россия, а правительство вмешивается в результаты.

Тем временем машина дезинформации работала в промышленном масштабе. Посыл Кремля заключался в том, что Европа означает войну, что правительство продаёт страну, что президент вовлечена в торговлю детьми. Ферма троллей из 100 аккаунтов TikTok набрала более пятидесяти пяти миллионов просмотров. В стране с населением два с половиной миллиона человек.

Чиновникам, отвечавшим за защиту честности выборов, угрожали. Прокурорам, расследующим электоральную коррупцию, и судьям по этим делам угрожали убийством.

Всё это поддерживалось беспрецедентными потоками незаконных денег. Когда обычные каналы были перекрыты, операция переместилась в криптовалюты. Один только криптокошелёк, обнаруженный нашими институтами, содержал более ста миллионов евро — средства, направленные на фермы троллей, фейковые СМИ, протесты и подкуп избирателей. По нашим оценкам,    Россия мобилизовала незаконные средства, эквивалентные примерно двум процентам нашего ВВП, чтобы повлиять на те выборы — вдвое больше, чем она потратила на искажение нашего референдума о вступлении в ЕС годом ранее.

То, чему мы научились, — что её самый опасный инструмент — не тот, который открыто размахивает российским флагом. Эта угроза видима — а с видимыми угрозами можно бороться.

Более опасная форма вмешательства не всегда приходит в российских цветах. Иногда она облачается в одежды разумного сомнения. Задаёт вопросы: зачем нам так много тратить на оборону? Не стоит ли говорить с Москвой, а не противостоять ей? Не наносят ли эти санкции нам больший ущерб, чем им? Это не всегда вопросы, задаваемые недобросовестно. Но в неправильных руках они становятся инструментами — орудиями размывания воли общества к самозащите.

И иногда цель — не избрание кандидата России. Цель — создать достаточно шума, достаточно цинизма, достаточно усталости, чтобы в момент принятия решений общество уже не могло действовать ясно и решительно.

Что защищает нас от всего этого? Наш опыт показывает: профилактика, разоблачение и последовательность. Ответ всего государства и всего общества. Все институты, действующие как единое целое. Журналисты, которые работали под прикрытием, чтобы показать, как функционируют сети российского влияния изнутри. И, прежде всего, инструмент, который оказался ключевым — отслеживание денег.

Следуйте за деньгами — и линия между подлинной демократией и злонамеренным вмешательством становится ясной. Это партия, финансируемая гражданами, или переводами из-за рубежа? Это реальная дискуссия или та, что искусственно раздута алгоритмами и тролль-фермами? Это протест, рождённый убеждением, или подпитанный деньгами? Ответы приходят не всегда легко. Но они приходят.

Я делюсь этим, потому что Молдова была лабораторией — и потому, что Россия извлечёт уроки из своих провалов и скорректирует стратегию для следующей цели. Конкретная форма будет иной. Базовая логика — нет.

Дамы и господа!

Так я подхожу к тому факту, что вступление Молдовы в ЕС — это не только о Молдове.

У Молдовы 1200 километров общей границы с Украиной. Украина остаётся нашим щитом. Каждый день, когда Украина сопротивляется, сопротивляется и Молдова. Суверенитет Украины не отделён от суверенитета Молдовы, он его обеспечивает. Молдова этого не забудет.

Латвия была одной из самых принципиальных сторонниц Украины с первых часов вторжения — предоставив, в пересчёте на размеры страны, больше помощи, чем почти любое другое государство. Потому что вы понимаете, что значит, когда имперская держава решает, что сосед не имеет права на существование. От имени Республики Молдова скажу вам: мы видим это. Мы благодарны вам. И мы на вашей стороне в этом вопросе.

Мы принимаем украинцев, предоставляем гуманитарную помощь, обучаем сапёров и отдаём голос в поддержку Украины на каждом международном форуме. Мы хотим быть частью коалиции воли, которая поможет обеспечить безопасность Украины после окончания войны.

Поддержка Украины, закрепление Молдовы в Европейском союзе и защита целостности наших демократий — это не три отдельных цели. Они подчиняются одной и той же стратегической логике. Европа, которая всерьёз относится к своей безопасности, должна всерьёз относиться и к своему восточному соседству. Она не может одной рукой поддерживать Украину, а другой — оставлять демократические нации в серых зонах. И она не может предупреждать своих граждан о силах, пытающихся их расколоть, в то же время оставляя этим силам лёгкую цель прямо на своих границах.

Место Молдовы — в Европейском союзе. Это не акт щедрости. Это акт стратегической последовательности.

Уважаемые депутаты!

Стихотворение Григория Виеру пережило империю, которая пыталась заставить его замолчать. Оно было переведено на латышский язык и стало частью вашего национального возрождения. Это не совпадение и не любопытный эпизод. Оно говорит нам истину: мы всегда были на одной стороне. Мы были оккупированы империей, которую ни вы, ни мы не выбирали. Вы нашли дорогу обратно в Европу. Мы идём по тому же пути — и почти дошли.

Голос Латвии в Брюсселе несёт вес страны, прошедшей этот путь и не забывшей, что поставлено на карту. Используйте ваш голос — в Европейском совете, в каждом зале, где решается наше будущее. Не только ради Молдовы. А потому, что те же силы, которые пытаются помешать вступлению Молдовы в ЕС, будут всеми возможными способами пытаться разделить Европу. Поддержка нашего вступления и защита вашей собственной демократии — по сути, один и тот же акт сопротивления.

Мы почти у цели. Помогите нам завершить этот путь.

Paldies. Благодарю вас.